Почему честный разговор о проблемах Карелии важнее бодрых отчетов, зачем региональному политику Государственная Дума и как не превратиться в человека, который живет одними совещаниями? Об этом и многом другом в откровенном интервью рассказал лидер карельского отделения СПРАВЕДЛИВОЙ РОССИИ, кандидат в депутаты Государственной Думы РФ от Карелии Ройне Изюмов.

О постоянстве и переменах

    – Заголовок этого интервью – «Время обновляться». В политике слово «обновление» часто звучит как вежливый намек на чей-то возраст. Вы именно это имеете в виду?

    – Нет. Возраст сам по себе ничего не говорит ни о свежести взглядов, ни о способности работать.

    Скажу так: созывы в Государственной Думе меняются, а у Карелии иногда возникает ощущение, будто для нее продолжается один очень длинный созыв. Это, конечно, впечатляющая политическая стабильность. Жаль, что такой же стабильности нет у автобусного сообщения, системы здравоохранения и экономики республики.

    Но давайте отвлечемся от конкретных фамилий и посмотрим на партии. «Единая Россия» десятилетиями располагает большинством практически на всех уровнях. Одни и те же люди принимают решения, оценивают их исполнение, утверждают отчеты и затем сами рассказывают нам, что результат достигнут.

При такой системе власть постепенно перестает слышать кого-либо, кроме самой себя. Значит, пришло время обновляться.

    – А вам в себе самом что-то приходится обновлять?

    – Много обращений ко мне приходит через интернет-приемную. Это удобно. Но у такого формата есть ловушка: ты видишь проблему, но не всегда видишь человека. В электронном обращении написано: «Не ходит автобус». А при личной встрече выясняется, что для пожилого человека этот автобус – единственная возможность добраться до врача.

Поэтому я стараюсь не уходить полностью в работу через экран, чаще проводить личные приемы и встречаться с людьми на местах. Иногда обновляться – это не осваивать очередной сервис, а возвращаться к простому разговору. Потому что политику важно не только разобраться в проблеме, но и почувствовать человека, который с ней живет.

    – Недавно вы сказали, что власти нужно «протрезветь». Довольно жестко. От чего именно?

    – От самоуспокоения. Сегодня чиновники и «Единая Россия» рассказывают, что в Карелии «Есть результат!», все у нас хорошо: программы выполняются, показатели растут, объекты открываются. Я не отрицаю, что что-то делается. Но люди оценивают власть не по количеству слайдов в презентации.

    Родители считают, сколько будет стоить собрать ребенка к школе. Предприниматель – переживет ли еще одно повышение налогов. Пенсионер смот­рит на квитанцию за ЖКУ и решает, на чем экономить в этом месяце – на продуктах или лекарствах.

    В районах Карелии к этому добавляются: ходит ли автобус до райцент­ра, открыт ли фельдшерский пункт, есть ли в поселке нормальная вода. Ответы на эти вопросы нельзя перекрыть слоганом «Есть результат!». Первый шаг к решению проблемы – честно признать, что она существует. Пока власть убеждает себя, что все в порядке, она ничего менять не будет.

    Но вы сейчас цитируете только половину моей фразы. Я говорил: «Власти нужно протрезветь, а всем нам – проснуться». Одно без другого невозможно.

    Проснуться – это не только возмущаться на кухне и писать комментарии. Это прийти на выборы. Власть может не заметить пост в социальной сети, обращение или разговор во дворе. Но бюллетеня она боится.

    Протрезветь власти можем помочь только мы сами. Когда большинство перестает быть гарантированным, когда за каждое решение приходится отвечать перед реальной политической конкуренцией, чиновники неожиданно начинают лучше видеть, слышать и работать. Поэтому проснуться – значит перестать считать себя бессильным зрителем и вспомнить, что именно граждане решают, кому доверить власть.

О Карелии сейчас

    – Оппозиции всегда выгодно рисовать жизнь черными красками. Почему читатель должен верить вашим словам?

    – Словам – не должен. Ни мне, ни главе республики, ни телевизору. Нужно смотреть вокруг и проверять. Мы все живем в этой реальности: ходим в магазины, получаем коммунальные квитанции, ездим на одном и том же транспорте. Депутаты Законодательного Собрания получают сборники «Карелиястата». По данным за первый квартал 2026 года, доля убыточных организаций в Карелии составила 54,8 %. Это не мой лозунг и не оппозиционная оценка – это официальная статистика.

    Особенно показательно, как люди реагируют на сообщения о средней зарплате. Практически под каждой такой новостью появляется лавина комментариев: жители называют свои реальные доходы, спрашивают, где находятся эти высокооплачиваемые рабочие места, и предлагают чиновникам попробовать прожить на обычную карельскую зарплату.

    Нам говорят о высокой средней зарплате, а медсестру ищут на 35–40 тысяч рублей, при этом более-­менее приличный доход получается только на полутора-двух ставках. Показывают хороший охват диспансеризацией, а мама двоих детей из Беломорска проходила ее полгода из-за нехватки специалистов и неисправного оборудования. Вот в этом разрыве между отчетом и повседневной жизнью и находится настоящий диагноз.

    – То есть в Карелии всё плохо?

    – В Карелии много сильных людей, которые буквально удерживают ситуацию на плаву. Врач остается после смены, учитель покупает что-то для класса из своей зарплаты, предприниматель сохраняет коллектив, хотя проще было бы закрыться. Но нельзя выдавать их личное упорство за доказательство того, что региональная власть работает отлично.

    При этом мы не ждем очередного провала власти, чтобы потом сказать: «Мы же предупреждали». Если сорван ремонт дороги, закрывается школа или люди остаются без автобуса, это не повод для политического торжества.

    Расплачиваются за такие провалы не чиновники и не партии, а жители Карелии. Поэтому правильное решение нужно поддерживать независимо от того, кто его предложил.

Для меня смысл работы не в том, чтобы власти стало хуже, а в том, чтобы людям стало лучше.

    – Вы периодически встречаетесь с малым бизнесом. Что местные предприниматели говорят без микрофона?

    – Слово «развитие» у многих вызывает нервный смех. Растут тарифы на электроэнергию, растут налоги, прибавляются обязательные платежи. Предприниматели не просят носить их на руках. Они просят предсказуемости и разговора до принятия решений, а не после. Когда честный бизнес закрывается, республика теряет налоги, рабочие места и людей, которые еще связывали с ней свое будущее.

О справедливых переменах к лучшему

     – Допустим, диагноз поставлен. Но читатель вправе спросить: что лично вы уже изменили? Только без двадцати пунктов мелким шрифтом.

    – Тогда назову не все подряд, а несколько дел, которые показывают масштаб нашей работы. Во-первых, Центр защиты прав граждан СПРАВЕДЛИВОЙ РОССИИ. Только за 2025 год мы помогли вернуть и сохранить жителям Карелии более шести миллионов рублей. Это незаконно собранные поборы ЖКХ, перерасчет и взыскания.

    Другой пример: мы не позволили фактически лишить многих жителей Карелии возможности получить звание «Ветеран труда». Предлагалось присваивать его только обладателям государственных наград – такой закон внесла фракция «Новые люди».

    Но государственные награды чаще получают руководители и чиновники, а не плотники, строители, продавцы, медсестры – люди, которые честно отработали по 30–40 лет. Мы через общественный резонанс на всю страну выступили против, поднялся большой скандал, и закон чудом не приняли. Не хватило лишь одного голоса. Мы защитили право людей на заслуженные льготы.

    Удалось добиться того, что в большинстве муниципалитетов теперь не мухлюют с доплатой за сверхставку учителям. Отдельная большая история – мусорная реформа. Мы добились появления механизма, позволяющего лишать регионального оператора статуса за нарушения.

    Боюсь, двадцати пунктов как раз не хватит. Но давайте действительно не будем превращать интервью в отчет…

О сильной «многоуровневой» команде

    – Создается впечатление, что работа депутата – это только латание дыр?

    – Для человека, который получил свет, воду или сохранил льготу, это не «только». Мы обязаны заниматься такими вопросами. Но отчасти вы правы: если в одном поселке после обращения включили фонари, а в соседнем люди по-прежнему ходят в темноте, система не изменилась. Она отреагировала на самый громкий сигнал.

    Системные изменения – это когда решение не приходится каждый раз выбивать вручную, а бюджет, законы и ответственность не дают проблеме копиться годами. Политическое меньшинство может защищать людей, добиваться проверок и заставлять власть отступать.  Но изменить правила можно только через выборы – когда новый баланс сил позволяет принимать законы, а не только предлагать их.

    – Зачем вам Государственная Дума? Не эффективнее ли оставаться здесь и заниматься конкретными фонарями, водой и автобусами?

    – Если бы все решалось на местном уровне, я бы согласился. Но муниципальный депутат упирается в границу полномочий и бюджета, региональный – в федеральные правила и финансирование. Медицина, транспорт, коммунальная инфраструктура зависят сразу от нескольких уровней власти.

    Нужна связанная команда: на месте увидеть проблему, в Законодательном Собрании добиться регионального решения, в Госдуме РФ изменить федеральную норму или открыть финансирование. Если одного звена нет, обращение начинается сначала.

   Так и будем латать дыры. Госдума нужна нам не как новый адрес, а как инструмент для работы здесь, в Карелии.

    – Самое частое опасение: изберется Изюмов и уедет в Москву…

    – Да куда я уеду? Здесь моя семья, друзья, работа, ипотека в конце концов (смеется). Проблема в том, что у нас сложился образ депутата Госдумы как человека, который после выборов растворяется где-то между аэропортом и залом заседаний Госдумы.

    Но федеральный депутат от региона должен большую часть политической работы строить в самом регионе: вести приемы, встречаться с людьми, держать связь с муниципальными и рес­публиканскими депутатами, контролировать, что происходит на этой территории.

    В Москву он должен привозить не общие рассуждения о Карелии, а подготовленные решения и требования.

О семье и мировоззрении ребёнка

    – Как семья относится к перспективе такого графика?

    – Поддерживает и одновременно жалеет. Близкие лучше всех понимают, что за красивой фразой «идти в Госдуму» стоят долгие дороги, поздние звонки, выходные с до­кументами и ответственность, которую домой все равно приносишь с собой. Политик может сколько угодно говорить, что умеет разделять работу и личную жизнь. Но семья обычно знает правду.

    – Ваша дочь тоже интересуется политикой?

    – Дочь однажды спросила, почему одна известная партия использует цвета российского триколора, будто это ее собственные цвета. Ей 13 лет. Я сначала приготовился долго объяснять символику и правила, а потом понял: ее волнует не дизайн. Она спрашивает, почему то, что принадлежит всем, кто-то предъявляет как свое.

    Получился хороший урок и для меня. Мы, взрослые, умеем обложить простой вопрос терминами так, что от него ничего не останется. А ребенок возвращает смысл.

И о том, кто намерен оправдать доверие народа

    – По каким признакам избиратель сможет понять, что вы не превратились в того самого «московского депутата»?

    – Я бы предложил три простых вопроса. Первый: можно ли меня найти в Карелии не только во время избирательной кампании? Второй: могу ли я понятным языком рассказать, что сделал по конкретным обращениям и федеральным решениям? Третий: стала ли наша команда сильнее и самостоятельнее? Если на эти вопросы нельзя будет ответить утвердительно, значит, красивые речи про связь с республикой ничего не стоят.

    – И последнее. Каким человеком вы хотите остаться после всей этой политической дистанции?

    – Человеком, которому еще можно сказать правду и который способен ее услышать. Не хочу однажды обнаружить, что разговариваю только с теми, кто записан ко мне на пятнадцать минут, а любую живую проблему перевожу на язык достижения показателей.

    Наверное, поэтому мне и близки слова «время обновляться». Они относятся не только к власти и не только к Карелии. Это требование и к себе: не привыкать к несправедливости, не считать должность доказательством собственной правоты, не терять чувство меры. Свежая кровь в политике – это не вопрос даты рождения.

Это способность не цепляться за кресло и помнить, зачем тебе народ доверил там временно поработать.